Вадим Дымов: «Я вновь превратился в боеспособное подразделение»

183
Интервью. Основателя мясной компании «Дымов» кризис не пугает: издержки снизились на 40%. Бизнесмен надеется на изменение отношения государства к малому и среднему бизнесу.

Вадим, большинство бизнесменов в панике, аналитики кричат о катастрофическом положении большинства отраслей. Вы можете охарактеризовать текущее положение дел в мясопереработке?
– Непростое. Переработчики в течение последних двух лет находились в трудном положении. К этому привел постоянный рост цен на мясо, за которым мы попросту не успевали. Но мясопереработка относится, как любят говорить, к реальному сектору экономики, и в нынешних условиях это огромный плюс. Сократится рынок товаров длительного пользования, но есть люди будут всегда. Наша задача – обеспечить их качественными продуктами.

 

Какой негатив несет для компании девальвация рубля?
– Повышение цен для потребителей. Боль­шин­ст­во контрактов по закупке сырья номинировано в долларах. Часть, например по шпику, в евро.

 

А собственного производства не хватает…
– За счет собственного сырья до кризиса закрывали около 30–40% потребностей, сейчас примерно 70%. Компания «Дымов» работает на лучшем сырье, и мы не можем заменить поставщика только потому, что он предложил лучшую цену. В России за по­след­ние годы увеличилось производство свинины, выросло и качество. А вот говядины в стране в прин­ципе мало. В основном импорт.

 

Где вы закупаете говядину?
– В основном в Бразилии. Другие производители – в таких странах, как Австралия, Уругвай, Парагвай. Бразильцы производят отличное мясо. Но свое производство нужно развивать и поддерживать как раз на случай различных коллапсов в мире для обеспечения продовольственной безопасности. Чтобы ни курс доллара, ни любые другие события не могли серьезно менять обстановку.

 

Какие еще факторы отрицательно влияют на мясопереработку?
– Все происходящее в экономике: рост цен на ЖКХ, увеличение ставок по рублевым кредитам. Злоупотребление некоторыми банками своим положением.

 

По каким ставкам сейчас кредитуетесь?
– У нас несколько кредитов – от 16 до 21%, если овердрафты. До кризиса были 10,5–12%. Ставки серьезно увеличились, все это отражается на конечных ценах и потребителе.

 

Недешево…
– Дешевле пока нет, что вызывает у меня возмущение. В этом и заключается успешный выход России из кризиса. Если банки снизят ставки до 12%, то мы и кризис прошли. В России все равно остаются огромные возможности по росту. Просто мы позволяли экономике надуваться не в тех местах. Сто раз буду повторять: нельзя допускать перегрева в отдельных отраслях. Недвижимость на пике, а все осталь­ное в хвосте плетется. Сырьевой сектор в космосе летает, а перерабатывающий – никакой. Малого бизнеса нет, зато крупный – шикует. Из-за этого происходят коллапсы. Сейчас мелкий бизнес должен поддерживать страну – а его нет.

 

Вы не боитесь снижения потребительского спроса?
– В своей отрасли мы привыкли ничего не бояться. У нас кризисы случаются постоянно, в силу того что у государства только-только зарождается своя политика в производстве мяса. Долгое время после развала Союза политика отсутствовала. Были очень мощные интервенции из Европы, Америки – и отрасль все время лихорадило. Лично я ничего не боюсь. Меня не удивляет ничего, даже этот кризис.

 

Мясопереработка несет потери с начала 2008 года именно из-за удорожания сырья.
– Регулярное явление, мясопереработка хронически запаздывает за ростом цен. Отрасль в потреблении является «градообразующей». Потому что на прилавках супермаркетов мясная гастрономия занимает порядка 25% площадей. И мы сильно влияем на потребительский спрос, хотя нас и не относят к продуктам первой необходимости. В том числе поэтому мы не можем резко взять и поднять цены. Процесс согласования цен с сетями – вечная проблема, даже в период стабильности. Им всегда кажется, что нет оснований для повышения. К счастью, сейчас таких отговорок уже не слышишь.
Повторюсь, мясопереработка всегда была одной из самых устойчивых отраслей в российской экономике. Мы успешно вытеснили импорт в конце 90-х и не позволили ему вернуться. Не все отрасли с этим справились. И если сейчас нас не поддержать, то ничего хорошего не произойдет. Европейские переработчики на «низком старте» стоят и мечтают сюда продукцию свою отгружать.
Многие привыкли увязывать мясопереработку с животноводством. Я откровенно скажу, что бизнесы эти абсолютно разные. Как если бы издательский дом вынужден был купить деревообрабатывающий комбинат и делать на нем целлюлозу для своих газет.

 

Почему бы и не купить ЦБК, если он приносит прибыль?
– Потом можно леса подкупить, деревообрабатывающий комбинат, пару складских баз, компанию-перевозчика… Журнал потом не понадобится: вы поймете, что у вас большой бизнес, а журнал в доходах занимает незначительную часть. И профессионально делать финансовые новости у вас уже не получится. В идеале каждый должен заниматься своим делом и стараться делать это как можно лучше.

 

Вы продолжите развивать сырьевой сегмент?
– Обязательно. Цифр точных сказать не могу, как раз верстаем план. Порядка миллиарда рублей в перспективе на год-два постараемся вложить, если государство поможет. Продолжим развитие существующего производства в Краснодарском крае, возможно, что-то новое появится. Я прицеливаюсь к Сибири, у нас там мощная мясопереработка. Было бы неплохо иметь сырьевую базу и там. Но потребуются федеральные программы, одному не освоить такие масштабы. Как подумаешь о масштабах, то невольно думаешь: господи, как я туда вписался… Сельское хозяйство – это «долгие» проекты на пять-семь лет.

 

Как кризис повлиял на вас?
 В какой-то степени я ему даже рад. Тому, что кризис сделал нам некий refresh. Ушат холодной воды на всю страну вылил. Мы немного расслабились, в облаках парили. Мне кризис пошел на пользу. Я сделал выводы, улучшил многие показатели. Чув­ст­во тревоги меня не покидает, но я вновь превратился в боеспособное подразделение. А не то, которое где-то на зимних квартирах зимовало.

 

Что вы сделали с приходом кризиса?
– Мы его почувствовали раньше остальных, еще летом. И все мероприятия запланировали в июне. В сентябре они уже были в стадии реализации. Поэтому мы проходим через кризис не то чтобы безболезненно, но оказались к нему хорошо подготовлены. В компании очень быстро и мобильно приняли ряд антикризисных мер. Где-то сократить персонал, где-то улучшить показатели, где-то поработать по таймингу. Издержки проверили еще раз, оказалось, что есть куда ужиматься. От каких-то целей отказались, на других направлениях сконцентрировались, сфокусировались. К себе требовательнее стали. Подвергли ассортимент очень тщательному анализу, отказались от низкомаржинальных продуктов и отдельных перспективных разработок.

 

По каким признакам вы почувствовали кризис еще в июне?
– Я ощущал перегрев экономики. У меня интуиция очень развита в этом плане. Перегреты были все рынки, особенно сырьевые. После такого подъема цен на гору всегда происходит откат. И он был делом времени. Конечно, я точно не знал, когда все случится. Думал, ближе к зиме. Но все произошло быстрее. Меня интуиция ни разу не подводила. Я «прожал» свою команду так, что они у меня пищали уже в сентябре.

 

От каких низкомаржинальных продуктов вы отказались?
– Всегда есть тоннажные продукты, которые занимают процентов 20 в общем объеме, но доходы по ним минимальные. Держишь их для какой-то второй цели. В кризис от них отказываешься: оборудование изнашивают, но ты ничего на них не зарабатываешь. Конечно, объемы падают. Увы, многие в отрасли изображали работу, что-то покупали, строили. Мы тоже приобрели три завода, которые легли на нас грузом ответственности. Когда проводил сделку, ничего предосудительного не видел: компания требовала расширения. Но сейчас немного другие приоритеты, не развитие, а повышение эффективности того, что есть.

 

Но и в кризис бизнес должен развиваться…
– Не факт. На первой стадии кризиса – не должен. Кризис – это всегда изменение структуры рынка. Значит, в боевой обстановке ты должен сначала разобраться, провести рекогносцировку, посмотреть свои запасы, персонал, все проанализировать. Атаку без подготовки в новой обстановке никто не проводит.
Я же военный человек. И всегда – в финансах, в экономике – оперирую понятиями military. Они есть суть, соль, выжимка. Что такое военные действия – это быстрое принятие решений. Мгновенно оценить обстановку и принять решение: обороняться или наступать, пополнить запасы или не пополнять. С какой стороны и как пойти на неприятеля…

 

Сейчас время для обороны?
– Не то чтобы для обороны, время перегруппировки, реорганизации боевых порядков. Надо готовиться к атаке, и дальше только вперед. Я исповедую принципы Суворова.

 

И когда для нее наступит время?
– О времени наступления должны знать только его участники, поэтому точных сроков, извините, не сообщу. Для себя цель поставили – удвоить объемы в этом году. Менеджеры даже немножко опешили.

 

Амбициозная задача, за счет чего планируете ее выполнять?
– За счет работы. План есть, но я же вам его не расскажу. Если в общих чертах, то в кризис большую значимость приобретают продукты эконом-сегмента. Появится новая торговая марка для них. Производителю премиальных продуктов проще откатиться вниз и выпускать более доступные товары. Для компаний, работающих в эконом-сегменте, премиальный сегмент недостижим даже в кризис.

 

От каких перспективных направлений вы отказались?
– Много сил и средств потратили на разработку продуктов ready meal – готовых к употреблению. Другая линия – полуфабрикаты, или semi food. Та же отбивная, уже в специях и ресторанном маринаде, тебе осталось ее только поджарить. Направление казалось интересным, но оно перспективное в условиях стабильности. Сейчас люди развернули свои кошельки немного в другую сторону. Понятие «цена/качество» для людей снова актуально – тоже хорошо, ведь мы такие продукты и предлагаем.

 

Но как раз полуфабрикаты и готовые продукты – это товары с наибольшей добавленной стоимостью, то есть самые выгодные для компании.
– Мы будем продавать полуфабрикаты. Но кризис все упрощает. Обычно производитель старается усложнить свой продукт, глубже доработать. А в кризис надо максимально упрощать. Потому что по­треб­ле­ние меняется в сторону традиционного. Посмотрите, как изменилась структура продаж по магазинам. Премиальные сети в продажах потеряли, а магазины эконом-класса, наоборот, приобрели. Психология человека так устроена, что в стрессовой ситуации – такой, как кризис, – рассуждаешь: лучше я не буду шиковать, а стану покупать те же продукты, но дешевле.

 

Планируете вернуться к производству готовой продукции?
– Когда кризис пройдет. У нас много наработок в этой сфере, а технологическая служба – одна из сильнейших в отрасли. Вкусу всегда уделяли большое значение. Мы ведь были просто помешаны на ка­че­ст­ве и инновациях. Не могу сказать, что сейчас не такие, но в кризис больше фокусируешься на традиционных продуктах.

 

Что с оборудованием, на котором производилась лишняя продукция?
– Оборудование в мясопереработке – как на кухне, одинаковое для всего за небольшим исключением. Проблем в этом нет никаких. Изнашиваться меньше будет, только и всего. Для меня печальнее всего была потеря персонала. Морально это очень тяжело.

 

Много людей сократили?
– В общей сложности уволенных и отправленных в отпуска – процентов 20.

 

Как изменился режим работы?
– Мы отказались от ночных смен.

 

Объемы производства сильно упали?
– Примерно на 10–15%. Зато повысилась эффективность. Выяснилось, что многие люди были лишними – из уволенных. То есть людей убираешь – и ничего не происходит. Это и есть позитивная сторона кризиса. В нормальной ситуации ты бы никогда не додумался сокращать людей и экспериментировать.

 

Насколько повысилась эффективность компании из-за антикризисных мер?
– Можете себе представить: на 40% компания сократила издержки, и ничего особенного не произошло. Какие резервы в российских компаниях! В сентябре сидели с Георгом Грубером, нашим шеф-технологом, анализировали ситуацию, и он сказал: «Welcome to Europe». Потому что в Европе на со­по­ста­ви­мом по размеру заводе работают три механика. А у нас – в разы больше. Лишние люди, которые ни черта не делают. Например, инженер КИП – человек, который только ходит и проверяет приборы. Или оператор газовой котельной. «Я вам должен платить заработную плату только из-за того, что вы приходите на работу, садитесь в кресло, курите время от времени и смотрите на приборы? А автоматика на что? Для чего человечество ушло вперед и придумало автоматику? Не для вас? – Вадим, вы странный человек. Вы поймите, оборудование ломается…» Должно быть больше профессионального аутсорсинга.

 

Но ведь в России работает немало аутсорсинговых компаний.
– Важен профессионализм, аутсорсинговые компании должны быть поколенческими, переходить от отца к сыну. Сейчас я понимаю, что делаю это лучше. Но при этом трачу свои ресурсы не в том направлении: «Ребята, я взял вас, чтобы вы вели все стройки на заводе. Но почему мне приходится все время за вами бегать, контролировать? То у вас рабочий без каски идет – голову разбил, то пожарную безопасность не соблюдаете, то не вовремя материалы подвезли…». Мне надо, чтоб работы быстро и качественно велись. Чтобы эти компании были гораздо эффективнее меня.

 

Что у вас с кредиторской задолженностью?
– Сокращается. Показатель долг/EBITDA улучшился и сейчас составляет 3,9 против 7,2 на 30 сентября 2008 года. Мы не устраиваем никаких тех­ни­че­ских дефолтов, «Дымов» – одна из самых стабильных компаний. Банки счастливы, что работают с нами. Им тоже интересны стабильные клиенты. Сегодня банки актуальны, к ним бегают. Пройдет два года, и они снова в очередь выстроятся: возьмите у нас кредит. Но сейчас я поставил цель максимально сокращать долг.

 

Что посоветуете своим контрагентам?
– То же, что мне советуют сети: работать над эффективностью, быть мобильнее. Все будет хорошо. Я оптимист. В каждой проблеме можно найти кучу положительных моментов. Большинство людей – скептики, меланхолики, начинают тут же впадать в депрессию… Все не так плохо.

 

Вы затронули тему отношений с сетями. Насколько серьезны задержки с оплатой поставок?
– Проблема есть. И поэтому руководство страны на самом высшем уровне уделяет этой проблеме пристальное внимание. Естественно, все пытаются лоббировать свои интересы. Но ведь существует здравый смысл, который говорит: взаимоотношения продолжаться по-старому не могут, ситуация в стране поменялась. А коль скоро мы не можем навести порядок самостоятельно, то ситуация требует законодательного урегулирования. Процесс непростой, но нормальный – рабочий. Некоторые представители сетевой торговли быстро осознали положение вещей и готовы пересмотреть договоренности в сторону смягчения условий. Я понимаю, что условия ритейлеров тоже не из воздуха были, арендные ставки росли вслед за ценами на нефть, и, есте­ст­вен­но, у них тоже нагрузка увеличивалась. Но сейчас можно справедливо снизить стоимость аренды процентов на 30–40 и соответственно давление на по­став­щи­ков ослабить. Все это позитивно отразится на финальных ценах и поддержит уровень по­треб­ле­ния. Ведь денег у населения сейчас, к сожалению, не прибавляется. В кризис нужно сплотиться и двигаться вместе, а не бороться.


Тем не менее, вы за госрегулирование этих отношений.
– Я за госрегулирование всего. Государство для того и су­ще­ст­ву­ет, чтобы регулировать все процессы, происходящие в обществе. В этом его предназначение. Вот вам пример – до чего довел излишний либерализм и отсутствие должного контроля за финансовым рынком в Соединенных Штатах. Мне кажется, что чем меньше бизнес, тем меньше его нужно регулировать. И наоборот, чем крупнее, тем более жесткое государственное регулирование требуется, по­скольку цена ошибок в разы вы­ра­ста­ет и последствия, к которым они могут приве­сти, носят глобальный характер. Естественно, важно соблюдать здравый смысл и не допускать перегибов.


Какими должны быть отношения сетей с поставщиками в идеале? Например, питерский губернатор Валентина Матвиенко недавно предложила ограничить отсрочку платежей поставщикам 30 днями.
– Думаю, в пищевой промышленности отсрочки больше 30 суток точно не должно быть. А если речь идет о скоропортящихся продуктах, то и вовсе не более 14 дней. Пока же ритейл развивался в разы быстрее, чем переработка, животновод­ство и сельское хозяйство вообще. Дисбаланс налицо.

 

Из чего вы делаете вывод…
– Государство не должно позволять кому-то из игроков злоупотреблять или оказываться в более выгодном положении. Оно призвано регулировать равномерное распределение денег между участниками той или иной отрасли. Чтобы функционировали необходимые для этого механизмы, существуют экономисты, Минэкономразвития, Минпромторг. А когда тебе в министерстве говорят: «Что ж вы такие умные торговлей не занимаетесь?» – звучит немного издевательски. Почему я должен за это браться? А производить кто будет? Это неправильно.
Если мы хотим построить эффективную экономику – должны реально что-то делать. Не просто разговаривать, а помочь малому бизнесу. Не представляю, как простой человек может открыть маленький магазин в Москве. Я четко понимаю, даже будучи самим собой, у меня голова просто взорвется от всех этих согласований и разрешений. За это должен кто-то взяться, выступать, объяснять, или даже публично наказать несколько виновных за противодействие малому и среднему бизнесу.

 

Боюсь, не поможет.
– Боюсь, поможет. В России – только примером. Гаишникам сказать: в течение четырех часов ставить машины на учет. И одного публично выпороть.

 

То есть вы за госрегулирование, пока нет нормального рынка и конкуренции?
– Мы обречены на госрегулирование, будучи страной с тоталитарно-авторитарным наследием. Неправильным было, что в начале 90-х годов экономику вообще никто не регулировал. Свободный рынок не мог резко взять и появиться. Была масса предприятий, налаженные связи. И вдруг: что хотите, то и делайте. А куда деваться выброшенным людям? Они лишние в этой жизни оказались? Так не бывает. Многие вещи, как должен работать рынок, казались команде Ельцина очевидными. Но у нас еще и данность была определенная. Нельзя было бросать все в рынок. Это привело к коллапсу и дефолту, и к нынешним проблемам, в том числе. Рынок условно называется свободным: здесь нельзя, здесь надо делать так, здесь предупредить. Государство регулирует все. В этом смысл рынка – правила очень просто прописаны и определены. И, самое, важное: они одни для всех.

 

Пока ситуация обратная, порой правила меняются и задним числом…
– Конечно. И это неправильно, бесчестно по отношению к собственным производителям. Делает работу нестабильной, отбивает желание у людей вкладывать деньги в собственный бизнес. У нас тоже нервы не железные.
Хотя, все понятно. Мы все в прошлом – советские люди. Привыкли, что разговаривать нужно по-хамски, чтобы человек чувствовал себя немножко виноватым… Дай волю этому бизнесмену – он вообще на шею тебе сядет. Мне кажется, что нужно на государственном уровне насаждать идею, что заниматься своим делом – это престижно. Это лучшее, чего может добиться человек в своей жизни. Потому что ты передаешь своему сыну собственное дело. Твоя фирма оказывает услуги или производит продукты на протяжении 40 лет, у нее есть определенный имидж, приходишь, и тебе говорят: «Ага, ты – сын вот этого. Отлично, мы с тобой работаем».
У нас такого нет. Капитализм в извращенной форме. За время «дикого» бизнеса, возник такой тренд, когда сорить деньгами было нормой, мы сами себя развратили и расслабили: «Без миллиарда не заходи» – это же форменное свинство. О какой социальной ответственности можно говорить. У подростка спросите: «Кем хочешь быть? – Олигархом или чиновником». Работать в «Газпроме», в «Роснефти» или в Сбербанке. Никто не говорит: «Хочу маленький ресторанчик» или «Хочу ферму хорошую построить». Им сейчас видится, что успех в жизни это – стать чиновником и компостировать мозги простым людям.

 

Почему же, немало людей, которые хотят открыть собственное дело.
– Люди есть, возможностей нет. Можно открывать ресторан с Аркадием Новиковым (известный ресторатор, владелец компании «Арпиком» – «Ф.»). Но одному – очень сложно. Пробить все барьеры – сродни подвигу. Плюс, потом придет чиновник, и весь мозг тебе вынесет. Наше законодательство в определенных областях морально устарело, его надо менять, улучшать. Пожарный инспектор или чиновник СЭС может загубить любое начинание. Ты открыл маленькую шашлычку, ежедневно кормишь 20 человек. И по закону у тебя должно быть четыре мойки. Ты говоришь: «У меня места столько нет, чтоб развернуть по вашим стандартам 4 мойки». Нет, должно быть. Глупо.
Например, в Лондоне есть Чайна-таун. И это не нелегалы ведь, а граждане страны, которые платят налоги. Представьте, если б у нас были бы такие национальные кварталы – от Маяковки до Белорусского вокзала, например. Идешь, люди там что-то готовят, зазывают тебя – прямо в центре Москвы. Можете такое представить? В любой крупной столице мира есть, но в Москве все своеобразно. У нас нужно быть отчаянным, чтобы выстоять. Таких людей не так много, гораздо больше тех, кто готов просто работать, а не сражаться с системой. Я ратую, чтоб государство повернулось лицом к людям. Это реальная возможность выйти из кризиса. Сейчас мы все могли бы опираться на мелкий бизнес. Подстригаться, есть за три копейки на улице.
Показывают, как в Германии инспекция, вроде нашей СЭС, проводит рейд по ресторанчикам. Чиновник приходит, объясняет, показывает, как надо убираться, все вежливо и по делу. Но где взять таких чиновников, красивых и умных? Может, как Петр Первый, нанимать их за границей? К премьеру с предложением обратиться: «Владимир Владимирович, давайте наймем тысяч 20 эффективных европейских менеджеров на госслужбу»… Опять появились бы такие старообрядцы-славянофилы, которые ходили бы и говорили: «Понаехали басурмане, сами разберемся».

 

Пока государство помогает крупным предпринимателям. Малый бизнес предоставлен сам себе...
– Малому и среднему бизнесу не столько поддержка нужна, сколько отсутствие противодействия. Думаю, Путин и Медведев думают и говорят так же, как мы с вами. Вопрос серьезный – как выработать механизм, чтобы все работало. Есть масса людей, у которых реально закостенелое сознание. И они просто не готовы дать вам возможность открыть свою мастерскую. Откроешь салон – надо держать бухгалтера, который не нужен – хватило бы одной тетрадки. Чтобы человек пришел, тетрадку показал – и ему сказали: «Все нормально, по-честному». Он бы зарабатывал деньги тем временем, три копейки родине отдавал бы. А так – сидит у нее на шее.

 

Что бы сделали вы?
– Создал бы рабочую комиссию и наметил цели. И до тех пор, пока простые люди не скажут: считаем миссию выполненной, проект пошел. А так чиновник приходит, докладывает: «Все красиво, работает... есть, правда, нюансы…» Должны простые люди сказать: государство достигло своих целей.
Хороший пример – нацпроект «Школьное питание». Медведев его курировал, будучи вице-премьером. Я был в составе рабочей группы, присутствовал на всех совещаниях. Он привлек туда людей, которые занимаются крупным кейтерингом, рестораторов. И все, сидя в кабинете, понимали, с каким столкнемся противодействием.
Любой человек нелоялен к изменениям. Я сижу, ко мне приходят и говорят: «Вадим, мы купили новое кресло, оно удобнее. Давайте поменяем. – Нет, мне это нравится, полностью устраивает. – Но это же очень удобное кресло. – Мне нравится мое». Как сделать так, чтобы я поменял это кресло? Надо сказать: «Вадим, есть очень хорошее кресло, принесли его вам показать. Поставим здесь, сидеть на нем не надо, но кресло классное, просто чумовое». Ходишь мимо него, день, другой: «Можно сесть, попробовать? – Пожалуйста. – Такое удобное… Можно его ко мне в кабинет? – Конечно, в чем вопрос». Иными словами: «Можно я сам его поменяю?»

 

И как проект «Школьное питание»?
– Существуют, конечно, сложности с его реализацией. И это несмотря на всю поддержку, которую оказывает государство. Как раз по тем причинам, которые мы констатировали ранее. Чтобы такой проект двигать, требуется в разы больше денег, очень мощная pr-поддержка для изменения сознания. Хотя в ряде регионов есть успехи.
В Англии стояла подобная проблема. Видел огромное шоу, как известный кулинар Джейми Оливер воевал с бабушками в колледжах. Ему соль тайно сыпали в блюда, чтоб невкусно было. А он хотел дать детям веселое и здоровое питание. Британия потратила на этот проект больше времени и сил. Но то маленькая Британия – а у нас огромная Россия, множество сельских школ, отдаленных районов. И инфраструктура во многих местах не идеальна.

 

Все постепенно…
– Надо влиять на сознание. Я сторонник того, чтобы нам мозги вправляли. Чуть-чуть. Мы другие. Нас призывают жить в капитализме, – но многие из нас пока ментально к этому не готовы. Возможно это прозвучит парадоксально, но самый крепкий капитализм – социальный. Важно осознать, что невозможно чувствовать себя хорошо и спокойно когда другим плохо. И от этого нельзя укрыться в дорогих домах и роскошных автомобилях, поскольку страна одна и общество одно.

 

Что вы думаете о снижении налогов?
– Это святое. В России надо снижать налоги для всего малого и среднего бизнеса, который что-то производит. Надо создать оазис в масштабах всей страны. Ничего не потеряем, только приобретем. Может, НДС на время отменить вообще: экономика вздохнет, а бюджету компенсировать из Стабфонда, например. Пройдем трудный период – и снова увеличим налоговую нагрузку. И бороться с коррупцией на всех фронтах и всеми методами.
Я не специалист в налогах, и не претендую. Знаю только одно: налоги очень мощные и запутанные. А должны быть простыми и понятными, как три рубля. Будучи бизнесменом не последней ноги, я не могу разобраться в своих налогах. Если сяду – запутаюсь сразу. Я их напишу, но ошибусь 20 раз. Поэтому вынужден содержать 20 бухгалтеров.
Надо поддерживать мелкий бизнес. Государство ничего не потеряет, даже если на какие-то моменты закроет глаза. За границей идешь по городу и видишь: прачечная, кто-то ботинки ремонтирует, или китаец, который даже по-английски говорить не умеет, продает еду. И ты понимаешь, что его с утра до ночи не насилует полицейский или налоговый инспектор. И какие-то налоги этот китаец все равно платит. Даже если уклоняется – то содержит 2-3 работников, и в этом уже огромный плюс. У нас полстраны официально вообще ничего не делает, но все как-то живут и все мимо казны.

 

 

Методические рекомендации по управлению финансами компании



Ваша персональная подборка

    Подписка на статьи

    Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

    Рекомендации по теме

    Школа

    Школа

    Проверь свои знания и приобрети новые

    Записаться

    Самое выгодное предложение

    Самое выгодное предложение

    Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

    Живое общение с редакцией

    А еще...




    © 2007–2017 ООО «Актион управление и финансы»

    «Финансовый директор» — практический журнал по управлению финансами компании

    Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи,
    информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
    Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-62253 от 03.07.2015;
    Политика обработки персональных данных
    Все права защищены. email: fd@fd.ru

    
    • Мы в соцсетях
    Сайт использует файлы cookie. Они позволяют узнавать вас и получать информацию о вашем пользовательском опыте. Это нужно, чтобы улучшать сайт. Если согласны, продолжайте пользоваться сайтом. Если нет – установите специальные настройки в браузере или обратитесь в техподдержку.
    ×
    Чтобы скачать документ, зарегистрируйтесь на сайте!

    Это бесплатно и займет всего 1 минуту.

    У меня есть пароль
    напомнить
    Пароль отправлен на почту
    Ввести
    Я тут впервые
    И получить доступ на сайт Займет минуту!
    Введите эл. почту или логин
    Неверный логин или пароль
    Неверный пароль
    Введите пароль

    Внимание!
    Вы читаете профессиональную статью для финансиста.
    Зарегистрируйтесь на сайте и продолжите чтение!

    Это бесплатно и займет всего 1 минут.

    У меня есть пароль
    напомнить
    Пароль отправлен на почту
    Ввести
    Я тут впервые
    И получить доступ на сайт Займет минуту!
    Введите эл. почту или логин
    Неверный логин или пароль
    Неверный пароль
    Введите пароль