Константин Попов: «За городом “поляна” была пустой: мало кто системно строил»

97
Интервью. Совладелец корпорации «Инком» откровенно рассказывает об особенностях работы в Москве, перспективах рынка недвижимости и своих прогнозах относительно мирового финансового кризиса.

Константин, поразили меры безопасности, принятые у вас в офисном здании. Чтобы добраться, пришлось пройти два поста охраны, оснащенных «стаканами». Тяжело работается девелоперам в столичном регионе?
– У нас, к сожалению, сложилась такая ситуация, что для некоторых представителей силовых органов коммерческие структуры стали «дойными коровами», куда можно заходить по любому поводу. На основании липовой бумажки о досмотре помещения можно прийти, блокировать работу с клиентами, вынести документы и технику, а затем вымогать деньги. В старом офисе, оборудованном менее тщательно, такие ситуации случались раза два-три в год. Теперь просто так пройти через посты не получится. Если есть запрос, присылайте в письменном виде, мы всегда на них качественно отвечаем, предоставляем документы. А на пути тех, кто хочет подкормиться, ворваться неожиданно в офис, теперь стоят «стаканы».
Мне всегда казалось, что все местные девелоперы достаточно легко взаимодействуют с властями…
– Непосредственно в столице у нас нет строек, в Москве у нас риэлтерский бизнес, где работают порядка 7 тыс. человек. Второй наш бизнес – девелоперский – в Подмосковье и Красноярске. Здесь тоже занято около 7 тыс. человек. В силу чего особых отношений с правительством Москвы нет: ни плохих, ни хороших – мы редко пересекаемся.
До 2000 года мы были чистыми риэлтерами. Потом стали строить в области, но в город не заходили. Во-первых, четко для себя определили: здесь нужно иметь особые преимущества. Во-вторых, на этом рынке хорошо работало и «сидело» много компаний. Место было занято, по большому счету. В-третьих, для строительства в городе надо иметь соответствующую производственную базу.
За городом «поляна» фактически была пустой: мало кто системно строил, в основном небольшие бригады. Мы создавали большую компанию по возведению коттеджных поселков. И на сегодня, я считаю, «Инком» – лидер в стране по малоэтажному строительству. Я не знаю, кто больше нас строит коттеджей, таун­хаусов и так далее.
Каким земельным банком вы сейчас располагаете?
– Тысяча гектаров.
…из них застроенных?
– 40% под строящимися проектами, еще 600 га – эта земля пока отдыхает. Ждет своего часа, как говорят в сельхозпроизводстве. Хотя каждая сотка уже распланирована.
Где эти земли располагаются?
– Основное ядро – 19–25 километр по Новой Риге. Наши стройки в основном концентрируются именно здесь. Есть один проект на Ленинградском шоссе – комплекс таунхаусов «Маленькая Шотландия» на 100 тыс. кв. метров. По Дмитровскому шоссе на берегу Пестовского водохранилища располагается поселок «Лазурный берег» – «поляна» на 40 га. В Красноярске ведем строительство двух поселков (коттеджный и таунхаусов) общей площадью 50 га, то есть объем строительство – около 100 тыс. кв. метров.
Какого класса жилье вы возводите?
– По Новой Риге до кризиса в основном строили коттеджные поселки класса de-lux (высокий ценовой сегмент). В кризис мы запустили линейку экономпроектов на землях, идущих вдоль трассы, где априори не может быть дорогого жилья. Поселок «Novoрижский», кстати, стал хитом сезона. Сейчас готовим в нем очередную очередь.
Почему вы ушли в экономкласс?
– В кризис надо было выбирать: либо ты резко снижаешь цены и сохраняешь количество продаваемых единиц, либо ты пытаешься удерживать цены, но имеешь мало продаж. В de-lux мы радикально снизили цены – на 40% в долларах. Ежемесячно мы делали по 20–25 продаж, и этот объем даже немножко увеличился за счет снижения цен. Но падение денежного потока надо было чем-то компенсировать. И мы запустили проект в совершенно другой ценовой категории, в экономклассе, где цены на порядок меньше. За $300 тыс. в центре Москвы удастся купить разве что однокомнатную квартиру. А здесь участок 10 соток и дом на 200 квадратных метров. Без внутренней отделки, правда. Ведь что такое 20 км по Новой Риге? Это место, откуда вы каждый день можете ездить с работы и на работу. По себе знаю: сейчас живу в Жуковке, но там же, на Новой Риге, строю дом для себя.
Экономкласс хорошо продается?
– В среднем по 40–60 лотов в месяц.
Что собой представляет производственное направление холдинга?
– Это отдельная и очень профессиональная структура. На начальном этапе работ мы сотрудничали с уже существующими строительными бригадами, мотивировали их работать хорошо, привлекали новыми заказами. А на себя брали исключительно функции девелопера: принятие решения по площадке, согласование... С годами стали обрастать собственным строительным комплексом, стали создавать свои бригады, покупать технику, возводить вспомогательные производства. На сегодня подразделение насчитывает где-то 7 тыс. человек, из которых 5,5 тыс. рабочих, порядка 350 единиц крупной техники. Есть производства тротуарной плитки, чугунных ограждений, собственный бетоносмесительный узел. Достаточно крупные предприятия, тот же цех ковки готовит 40 тыс. погонных метров красивой ограды каждый год.
Но в полном цикле необходимости пока нет...
– С точки зрения создания поселков, мы девелопер полного цикла. Но зачем сейчас самим добывать цемент или производить кирпич? Заводы конкурируют, недозагружены – все-таки строительный сектор не восстановился. После кризиса он упал в два раза, сейчас, думаю, восстановился на 70–80% от докризисного уровня. Цены хорошие, мы выбираем и получаем скидки за счет крупных объемов поставок.
Как долго такая ситуация может сохраняться? Вспомните, как взлетели цены на стройматериалы в конце 2007-го – начале 2008 годов.
– Мне кажется, то была агония мировой системы потребления. Сейчас кризис глобальный, мировой, очень серьезный. Такого не было много десятилетий.
Чиновники говорят, что большую часть кризиса Россия уже прошла…
– Надо различать политические заявления и экономические реалии. Этот кризис надолго в мире в целом, значит, надолго и в России – мы уже прилично интегрированы в мировую систему разделения труда. Общемировое потребление будет или оставаться на данном уровне, или даже снижаться. Пока люди стремятся меньше потреблять, больше экономить, сохранять, сберегать, погашать долги. Соответственно, производственные мощности недозагружены. Дай бог, чтобы была просто стабильная ситуация. Не думаю, что в ближайшее время будет сильный рост рублевых цен или заметное падение. Разве что резко изменится общемировая ситуация: скажем, начнется война на Ближнем Востоке, будут дефолты европейских стран или что-то случится в Америке… Бен Бернанке как-то сказал, что экономика сейчас находится в фазе наивысшей неопределенности. Эта фраза о том, что все очень плохо.
Смысла спорить с тезисом о падении потребления нет. Но разве недвижимость не относится к категории инвестиционных товаров? Человек меньше потребляет, погашает долги, откладывает… Раз, и накопил $300 тыс. на покупку дома по Новой Риге у «Инкома».
– Кризис в головах закончится, когда много людей решат, что надо тратить, потреблять. Тогда снова деньги потекут в экономику рекой. Текущая же массовая реакция – тормознуться: подождать, посмотреть, что будет.
Сейчас мир может пойти по двум дорожкам. Первая – инфляция. В Америке могут решить, что инфляция спасет от депрессии. Напечатают много денег, раздадут: пусть повышаются цены на товары, но зато обесцениваются наши долги и, главное, экономика работать будет. Половина финансистов, принимающих решения, так считают. Но вторая половина выступает за сдержанный сценарий: жить по средствам, экономить, сокращать бюджетный дефицит. А это может привести к возникновению петли депрессии. Тогда весь мир окажется в ситуации США 30-х годов прошлого века. Если мир скатится в депрессию и цены на все будут падать, тогда на сохраненные тобою деньги можно будет купить в два раза больше, чем сегодня. Часть людей придерживаются этой позиции, но большинство инвесторов исходят из того, что с большей степенью вероятности случится инфляция, и вкладывают деньги в вечные ценности: золото, недвижимость, акции нефтяных компаний.
Люди постоянно слышат, что в Америке дефицит бюджета и Штаты печатают доллары. В Европе для поддержки Греции и Италии тоже, по сути, просто напечатали новых бумажек. Инвестиционные процессы на нашем рынке возобновились, хоть они пока еще не набрали былой докризисной массовости, когда скупали квадратные метры на десятки и сотни миллионов долларов, зная, что вырастет. Но на частном уровне – есть.
Можете оценить число инвестиционных покупок по вашим объектам?
– До кризиса было в пределах 30%, сейчас – около 10%. Все зависит от того, сколько у человека денег. В экономклассе многие клиенты покупали по 3–4 участка, понимая, что часть они будут потом продавать.
Только участки или с домами?
– В Novoрижском мы гарантируем коммуникации и дороги и даем возможность выбора: хотите – построим вам дом. Но не навязываемся, хотя контракты на строительство заключили где-то 50% клиентов. В дорогом сегменте все иначе: здесь строительство более индивидуальное, люди в основном покупают дома под свою семью, инвестировать тут сложнее. Тем не менее, есть компании, которые в кризис покупали у нас объекты десятками. Им понравилось снижение цен на 40% и захотелось поиграть. Не прогадали: с тех пор мы подняли цены на 20%.
Как «Инком» оказался в Красноярске? Далековато от Москвы для первого регионального опыта.
– Я достаточно долго знаком с Александром Хлопониным. Когда он стал губернатором Красноярского края, то предложил подумать на тему строительства коттеджных поселков в Красноярске. Нам идея показалась интересной, решили попробовать. В целом, на мой взгляд, вышло удачно. Хотя Подмосковье, конечно, привлекательнее. Здесь рентабельность выше в разы. А там, по сути, пришлось создавать рынок с нуля – на «московские» проекты поначалу смотрели как на что-то удивительное.
Теперь Александр Хлопонин стал полпредом президента в Северо-Кавказском федеральном округе. Не зовет на новое место?
– Думаю, сейчас там нужно решать проблемы и задачи другого рода. Мы не те строители, что возводят мосты или горнолыжные трассы. Не наш профиль. Но если понадобятся деревни, современные поселки по этим трассам, наверное, подумаем над участием в соответствующем тендере.
Пока вы остаетесь в столичном регионе, где рентабельность подмосковной недвижимости...
– ...в кризис приблизилась к нулю, сейчас – от 15 до 25%.
И когда начнете застраивать неосвоенные земли?
– Мы их осваиваем шаг за шагом, земли уже на разных фазах корректирования и согласования проектов. Любая девелоперская компания должна иметь запас идей минимум на три года вперед, комфортный уровень – на 5 лет вперед. Строительный цикл – длительный, если сегодня начать заниматься проектом, то по-хорошему на стройку вы выйдете через три года. Нужно оформить землю, перевести ее в нужный вид использования, сделать генплан, согласовать его, подтянуть электрические мощности и газ. В комфортном режиме, учитывая наши бюрократические реалии, процессы длятся от двух до трех лет. И этот конвейер должен так работать, чтобы к моменту завершения одной стройки ваш строительный комплекс шел на другой объект.
Чиновники как раз в последнее время много говорят о строительстве малоэтажного жилья эконом-класса. Чувствуете облегчение в прохождении бюрократических процедур?
– Пока ничего не чувствую. Одни только разговоры, и до конца непонятно, в чем же нам предлагается участвовать.
Возвращаясь к земельному банку: насколько должно хватить у вас земли?
– Рассчитываем, что как раз на ближайшие пять лет площадок для строительства хватит. Пока это достаточный объем, хотя до кризиса работали по нарастающей. Позиция была следующей: на 100 проданных гектаров мы покупали 200 новых. В кризис покупки пришлось прекратить, а траты земельного банка происходили.
В стратегических планах покупки новой земли не значится?
– Нет, но если будут хорошие предложения, мы готовы.
Хорошее предложение – это что?
– Это если кто-то предложит землю на Новой Риге большими кусками по 100 гектар по $4 тыс. за сотку. Такое предложение рассмотрим. За $6 тыс. – уже не будем. За $5 тыс. – будем торговаться.
В 2009 году много говорили, что банки перестали кредитовать девелоперов в силу резко выросших рисков в этом сегменте. Вам дают?
– В последнее время знакомые руководители банков жалуются: люди несут и рубли, и доллары, а кредитовать некого. Мы за два года кризиса снизили нагрузку с $340 млн до $198 млн и не торопимся снова брать кредиты. У нас свое хорошее финансирование, а банки рассматриваем только под проектное финансирование. То есть, если берем новые деньги, а не лонгируем старый заем, то только под конкретный проект. В общем объеме у нас где-то 70% собственного финансирования и только 30% – банковского (до кризиса пропорции были обратными – «Ф.»). У нас есть мечта вообще убрать кредитную нагрузку, чтобы, если что, оказаться более подготовленными ко второй или третьей фазе мирового кризиса. Последние предложения по кредитам, которые мы пускали в работу, – 8% годовых в валюте. В рублях – в районе 12%.
Собственные кредитные программы для клиентов есть? Через те же банки, например.
– Увы, но ипотека в сфере загородного строительства не очень развита. Мы пытались сотрудничать со многими банками, но потратили много усилий с минимальным эффектом. Это к слову о риторике про преференции для малоэтажной застройки.
В ипотеку мы продаем меньше 1% наших поселков. Хотя в кризис по некоторым проектам давали рассрочку для клиентов до 15 лет. Это касалось поселка таунхаусов на Ленинградке «Маленькая Шотландия», помогло продажам. А затем что происходит: люди делают ремонт, покупают мебель. И возникают мысли: кто знает, что будет через 15 лет? Может, мы будем старые, денег зарабатывать не сможем. И эту рассрочку стараются быстрее погасить.
Перейдем к другой части бизнеса «Инкома», риэлтерской. Какая часть бизнеса приходится на нее?
– Примерно половина. Может, даже 60% в сторону девелопмента.
Соотношение менялось в кризис?
– Да, выручка в девелопменте падала процентов на 20-30. И получилось 40 на 60 в другую сторону.
Сколько у компании риэлтерских отделений?
– 60 подразделений. И 44 офиса. В одном офисе может сидеть и подразделение, которое занимается вторичным рынком жилья города Москвы, и подразделение загородной недвижимости. Или отделение аренды жилья. Каждое подразделение – боевая единица, свой маленький хозрасчет.
Как они управляются?
– Действует механизм управляемого из центра парт­нерства. Это работа в очень жесткой системе правил и положений. Регулирование на три порядка жестче, чем в случае с франшизой.
На самом деле больше всего слышишь нареканий на риэлторов «Инкома». Понятно, у кого больше рабочих единиц – тот больше и огребает. Но все-таки?
– А почитайте блоги. 95% всех высказываний о работе всех риэлтеров – негатив. Риэлтеры – обычные люди, и я не верю, что у нас они работают хуже. Мы не могли бы расти, так бурно развиваться и опередить ближайшего конкурента минимум в четыре раза, если бы несли только негатив. Так что вы правы насчет эффекта масштаба. К тому же, человеку в принципе свойственно выплескивать наружу негатив. О счастливо завершившихся сделках клиенты особо как-то не распространяются.
Если смотреть, сколько у нас нареканий относительно общего объема операций, то удельный процент сокращается все время. Мы выстроили отлично работающий механизм – примирительную комиссию, в которую любой клиент из любого подразделения может написать жалобу. В комиссии сидит топ-менеджмент компании: глава риэлтерского блока, руководители департаментов – уровень гораздо более высокий, чем тот, на котором произошла проблема. И они разбирают ситуацию внутри, не доводя ее до исков. В комиссию в среднем поступает порядка 100 жалоб в год. На 40 тыс. операций с недвижимостью. Статистика шикарная.
До увольнения риэлтеров доходит?
– Бывает. Зависит от многого. Клиенты иногда приходят и жалуются, что сделка прошла на три дня позже назначенного, а уже были куплены билеты в Бразилию – сорвалась поездка. Дескать, возместите мне расходы, так как турагентство денег не возвращает. Мы смотрим: если наш контрагент не собрал вовремя справки, вопрос решаемый. Делаем клиенту-покупателю соответствующую скидку. А если, простите, контрагент продавца из другой фирмы не подготовил документы, то клиенту говорим: «Извините, не наша вина». Мы на этом рынке оказываем посреднические услуги и зависим от второй стороны.
За что именно увольняли людей?
– Мы ведем очень детальную историю «жизни» каждого агента в нашей компании. Смотрим по совокупности: если человек 10 лет работает в компании, у него шикарные результаты, он всегда на высшем уровне и вдруг прокол. Пожурим и оставим работать. А если агент работает год, сделок нет, все время проблемы, говорим: «слушай, ну не твое». К работе риэлтером надо иметь предрасположенность.
Сколько вы отсеиваете в год?
– Каждый месяц набирается 200 человек, а отсеивается 100–150. Причем в основном из нового состава, из тех, кто пришел попробовать. Если человек поработал и понял, что это – его, он остается и делает карьеру.
Оклада у агента традиционно нет?
– Зависит от очень многих факторов. У нас пять основных направлений, по которым работают риэлтеры: работа с новостройками, по аренде жилья, купле-продаже жилья, загородной недвижимости и коммерческой. И в каждом из них существует 3–4 системы оплаты труда. То есть десятки вариантов. Некоторые из них предусматривают комбинированность: небольшая зарплата и процент. Система сложная, зависит от вида деятельности, от того, сколько человек проработал в компании и какова его результативность.
Какой процент от сделки достается риэлтеру?
– Смотря где и как работает, какие сделки. Агент может получить от 10% до половины комиссионных за период.
Что с этим бизнесом происходило в кризис?
– Он был один из тех немногих, которые прошли кризис хорошо. Мы даже убытков не понесли. В некоторой степени сократился объем операций и стоимость объектов, соответственно снизились и наши комиссионные. Но и расходы сокращались почти пропорционально: основные траты здесь – выплаты сотрудникам, а они зависят от доходной части. Сейчас объем операций восстановился, а цены еще не совсем докризисные. Я бы назвал это состояние рынка равновесным: покупатели спокойно выбирают, продавцы спокойно продают.
Насколько у вас эти продажи упали?
– В острую фазу просели на 20% от докризисного уровня.
Какова доходность этого бизнеса?
– На уровне 5–10% в зависимости от месяца.
В регионы планируете идти или продолжите развиваться исключительно в столице?
– В наших ближайших планах – открытие трех офисов в Москве, наращивание штата и доли рынка. Мы внимательно изучаем региональную тему, но откровенно скажу – пока туда развиваться не планируем. Не понимаем пока, как контролировать деятельность представительств. Риэлтерская работа – социально-ответственная, связана с самым ценным материальным активом из тех, что имеют люди, – с недвижимостью. Потому для работы в регионах надо иметь мощные команды, которым ты лично доверяешь. Испортить доброе имя можно очень легко. И путь продажи франшиз, по которому идет сейчас «Миэль», нам не подходит. Какой-нибудь Вася Иванов купит франшизу, криминальную сделку проведет, и это очень сильно уронит брэнд.
То есть франшизы вы продавать не собираетесь, а нового пути развития в регионах пока не нашли.
– Да. Хотя понимаю ваш намек на то, что самые крупные мировые риэлтерские компании организованы по схеме франшиз. С другой стороны, смотрите, в России стандартные схемы работ этих компаний не прижились, а в мире существует огромное число эффективных региональных риэлтерских компаний. Так что бизнес по своему духу – региональный. И наша страна пока это только подтверждает.
Что вы думаете о попытках создания единой листинговой системы в стране, базы данных, какого-то объединения риэлтерской деятельности в России?
– Любые сообщества могут существовать, если выдерживается определенная формула крепости. Два человека легко договорятся и будут работать в тандеме. Если людей четверо, то они должны быть уже в два раза более порядочными, чем те двое, чтобы эффективно работать. А когда у вас минимум несколько сотен игроков – средних, обычных людей, – договориться и поддерживать общие правила работы им будет очень сложно. Надо соблюдать очень жесткие правила, чтобы в этой листинговой системе была достоверная, правдивая информация, с которой можно работать. Ценная информация.
Через Московскую ассоциацию риэлтеров с 1994 года я был так или иначе причастен к теме единой листинговой системы. И многократно видел, как та или иная компания хотела сделать свою систему общей. Образовывались фирмы, которые были не риэлтерами, но хотели дать свои наработки по автоматизации процессов купли-продажи… И раз за разом ничего не получалось. Потому что риэлтеры не выдерживали правила работы в этой системе. Инструмент-то элементарный, создать несложно. Важно обеспечить качество информации, которая присутствует в системе. Гарантировать это качество, нести ответственность за нарушение.
И делить комиссию.
– Да, а у нас это очень сложно. Потому что до сих пор 85% сделок приходится не на чистые купли-продажи, а на цепочки из 3–4 квартир. Комиссионные размываются. Например, клиент пришел продать «двушку» и с доплатой купить «трешку». Мы ему две сделки проводим. У нас образуется в результате некая сумма. Но сколько из нее отнести на одну квартиру, а сколько – на вторую, чтобы по одной из них разделить комиссионные? Вопрос, который сложно поддается доказательству. В рамках одной компании система работает, есть законы, которые охраняются и жестко соблюдаются, а нарушители караются деньгами. И комиссионные делятся по правилам. В рамках единой компании и одного хозяина система может жить. А что касается всероссийской общериэлтерской мультилистинговой системы, то она пока нежизнеспособна. Не дозрели пока до такого уровня взаимодействия.
Первый помощник здесь – общественные организации?
– Нет, задача общественных организаций – обеспечивать макросреду для работы. Вопросы единой листинговой системы относятся больше к коммерции. Общественные организации могут содействовать, но быть регуляторами или хозяевами процесса – это вряд ли. Например, лицензирование в том виде, который мы имели, было пустой тратой времени. И хорошо, что его сняли.
Но ничего взамен не предложили.
– И не надо. Хотя могли бы, например, давать лицензированным компаниям доступ к определенным базам данных для проверки юридической чистоты объектов. У компаний, которые проходили лицензирование, была понятная логика: мы лицензированы, мы платим за это деньги, проходим определенное обу­чение, постоянно отчитываемся о наших агентах, то есть находимся под определенным надзором. Мы надеялись, что нам дадут за это некие права. И ничего.
Как девелоперы загородной недвижимости мы состоим в одной из саморегулируемых организации (СРО). Это просто обдираловка, честное слово. Мы перегрузили наших юристов, чтобы заполнить все нужные формы, с нас содрали кучу денег, потому что у нас десяток строительных организаций, которые обязаны теперь быть в этом СРО. Мы заморозили деньги. И ничего не получили. Ничего. Так что моя оценка СРО – бред полный.
Как вы с партнером Сергеем Козловским распределяете обязанности внутри фирмы?
– Мы разделили зоны ответственности. Я курирую риэлтерскую деятельность, хотя она у нас вполне самостоятельна. Встречаюсь с агентским составом, с руководителями. На мне ряд вопросов в бэк-офисе: финансовый блок, реклама, маркетинг, работа с персоналом и юридический блок. Сергей ведет строительный сектор и связанные с ним вопросы. Оба дееспособные, можем держать руку на пульсе. Так как Сергей сидит буквально за стеной, бегаем друг к другу по нескольку раз в день – работаем как единый организм. Несогласованных действий не происходит.
Неужели никогда не было разногласий?
– Мы видим ситуацию вместе и согласовываем все вопросы. Может, например, возникнуть вопрос о новом проекте, как использовать ту или иную землю. Один предлагает, второй не согласен. В таком случае ничего не происходит. Можем даже заморозить проект, пока выработаем стратегическое решение. Нужно обоюдное согласие по основным вопросам. А тактика распределена по департаментам.
Вы согласны с оценкой вашего состояния для рейтинга миллиардеров «Ф.» в $240 млн?
– А что остается делать? По оценке активов, которыми мы сейчас располагаем, согласен. Если планируемый денежный поток «Инкома» привести к сегодняшнему дню, то приблизительно такая цифра и получится.
Другие проекты, помимо «Инкома», у вас есть?
– Нет, и не стремимся. Мы не отвлекаемся. Если ты инвестируешь серьезные деньги, то этому надо уделять внимание. В чужих руках деньги, как правило, плохо расходуются.
 

Методические рекомендации по управлению финансами компании



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Школа

Школа

Проверь свои знания и приобрети новые

Записаться

Самое выгодное предложение

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

А еще...


Опрос

Вы планируете менять работу в новом году?

  • Да, планирую 36%
  • Подумываю об этом 26.4%
  • Нет, пока никаких перемен 28%
  • Это секрет! 9.6%
Другие опросы

Рассылка



Вас заинтересует

© 2007–2016 ООО «Актион управление и финансы»

«Финансовый директор» — практический журнал по управлению финансами компании

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
Свидетельство о регистрации Эл №ФС77-43625 от 18.01.2011
Все права защищены. email: fd@fd.ru


  • Мы в соцсетях
×
Чтобы скачать файл, пожалуйста, зарегистрируйтесь

Сайт журнала «Финансовый директор» - это профессиональный ресурс для сотрудников финансовых служб и профессиональных управленцев.

Вы получите доступ не только к этому файлу, но и к другим статьям, рекомендациям, образцам регламентов и положений для управления финансами компании.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
Зарегистрируйтесь на сайте,
чтобы продолжить чтение статьи

Еще Вы сможете бесплатно:
Скачать надстройку для Excel. Узнайте риск налоговой проверки в вашей компании
Прочитать книгу «Я – финансовый директор. Секреты профессии» (раздел «Книги»)

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль