Олег Качанов: «Бал правят сырье и адми­ни­стративный ресурс»

70
Интервью. Генеральный директор «Ай-Мэн Кэпитал» приветствует помощь государства с венчурным финансированием небольших исследовательских компаний. Но хочет большего – поддержки с коммерциализацией разработок в России.

Олег, денег у вас поубавилось?
– Финансирование, действительно, стало поднимать сложнее, в том числе международное. Хотя доверие к России и до кризиса не было высоким. Но вот феномен: на венчурном сегменте индустрии прямых инвестиций кризис отразился слабо. Точнее, на той части венчурных фондов, в которых соинвестором выступает государство.
В какой программе вы участвуете?
– Минэкономразвития провело множество местных конкурсов по передаче в управление в региональные венчурные фонды денег с той же целью, что и в Российскую венчурную компанию. Создано 26 региональных частно-государственных венчурных фондов с капиталом от 140 до 800 млн рублей каждый. Управляющая компания «Ай-Мэн Кэпитал» участвовала в пяти региональных конкурсах, выиграла три. Теперь мы управляем региональными венчурными фондами Краснодарского края, Волгоградской и Новосибирской областей.
Ваша компания не слишком известна…
– Мы выиграли конкурс по управлению государственными деньгами только потому, что у «Ай-Мэн Кэпитал», входящей в инвестгруппу «Никор», уже был опыт развития и выхода из венчурных проектов. До конкурсов компания сформировала два собственных венчурных фонда, имела четырнадцать профинансированных стартапов на разных стадиях развития в различных отраслях – мало кто мог похвалиться подобным.
Расскажите о своих проектах.
– Выбор конкретных объектов для инвестиций – долгий процесс. Нужна какая-то база проектов и людей, своя экспертиза, то есть знание и опыт отрасли, некое чутье, что пойдет, что нет и так далее. Здесь совсем другие риски. И сейчас невозможно сказать наверняка, кто из претендентов получит деньги из наших фондов. Но мы уже начали отбор проектов. В Волгограде летом проинвестировали два стартапа: один связан с альтернативной энергетикой, другой – с новыми флотореагентами, применяющимися при очистке руд цветных металлов для извлечения из них целевой составляющей.
Наверняка в этих фондах очень жесткие условия выдачи денег и контроля, раз работают бюджетные средства.
– Мы имеем право инвестировать, во-первых, только на территории титульного региона и в резидентов субъекта федерации. Во-вторых, только в малые предприятия, что, кстати, крайне неудобно. В частности, в формально малом предприятии не менее 3/4 владельцев должны быть физическими лицами. Так структурированы далеко не все проекты. Целевое ограничение – мы имеем право инвестировать только в технологический сектор на ранних стадиях развития бизнесов. Говоря проще, в инновации на этапе «недалеко от идеи и еще нет продаж». Это должны быть разработки в секторах IT, медбиофарма, нанотехнологии (новые материалы и всевозможная физическая химия), альтернативная энергетика и энергосбережение, cleantech (технологии, связанные с очисткой воды, воздуха, выбросов).
Каков максимальный размер инвестиций?
– Для каждого фонда суммы отличаются. Например, самый малый по классификации Мин­экономразвития Волгоградский фонд (у него всего 280 млн рублей) имеет право инвестировать не более 25% от суммарного объема инвестиций в одну стартующую технологическую компанию – 70 млн рублей в одни руки. А Краснодарский и Новосибирский фонды с 800 млн рублей и 400 млн руб­лей капитала соответственно, могут вкладывать не более 15% фонда в один проект. Деньги небольшие: серьезный завод на $2 млн не построишь. Но наша задача не в этом. Мы должны дать старт продаж нового продукта, произведенного в значительной мере по кооперации, но по нашей новой технологии. Результат – начало первых рыночных продаж и убеждение, что дальше можно вкладывать деньги в расширение ниши. Потому в нашем формате инвестирования можно далеко продвинуться на $2 млн и неплохо продать успешный стартап.
И кто его купит?
– Поскольку наш приоритет – медбиофарма, то приведу пример из этой сферы. Медбиофарма – это медицинские приборы, способы диагностики и лечения, химическая фармацевтика, биотехнологии, в том числе «черные» – для сельского хозяйства, животноводства. К нам в поисках финансирования приходят разработчики некой молекулы, работающей, по их словам, против мишени-болезни, например, страшного вируса. Мы же примерно знаем, с какой суммой инвестиций в случае успешной формализации объекта работ (мишени) и успеха в исследованиях можно за несколько лет дойти до первой фазы клинических испытаний молекулы на людях. В случае успеха цена проекта на этом этапе будет значительно выше, чем мы вложили в него. В случае неуспеха (из-за добросовестного заблуждения разработчиков или ошибки в ходе работ) мы понесем убытки. Однако бизнес венчурных фондов не состоит в том, чтобы вывести новую фармкомпанию, разрабатывающую лекарство, до уровня продаж таблетки в аптеках. Это длительный процесс. Ранние инвесторы продают за бешеные деньги свои права в компаниях инвесторам второй руки – фондам прямых инвестиций или сразу глобальным фармацевтическим холдингам. Потом нужно еще несколько лет развития проекта, чтобы выйти на рынок с готовой таблеткой.
В России есть потенциальные покупатели доли на втором этапе?
– А вот это проблема. У нас нет индустриальных, стратегических покупателей стартапов. Нет олигархов, озабоченных повышением технологической конкурентоспособности. Бал правят сырье и административный ресурс. Может получиться так, что результаты наших инвестиций и труда исследователей придется продавать на Запад. Напомню, что работы в венчурной индустрии проводятся, в том числе, с использованием госбюджетных средств. И конкурентоспособность за счет поглощения выращенных нами инноваций будет расти за границами России в ущерб нашей промышленности. Проблему необходимо обсуждать на государственном уровне.
Разве государство, вложившее средства, не содействует?
– Кто же заставит предпринимателей покупать разработки? Существует три способа вовлечения инноваций в хозяйственный оборот. Первый – когда изобретения разрабатываются внутри лабораторий крупных предприятий; второй – когда покупаются технологические линии, заводы, и одновременно ноу-хау; третий – вложения венчурных фондов в небольшие компании, в «зародыши» будущих растений. Эти маленькие игроки выращивают их до стадии «саженцев» и продают корпорациям. Но у нас в стране внутрикорпоративных исследовательских подразделений еще не сложилось. У вновь возникших бизнес-групп, в лучшем случае, есть свои фонды и понимание того, как они работают. Но еще нет понимания, что надо опускаться до технологических глубин – к «зародышам». В свое время Владимир Потанин и Михаил Прохоров вложили $100 млн в разработку в области водородной энергетики. Кончилось пшиком. Насколько я понимаю, их просто надули разнообразные менеджеры от ученых – руководители НИИ. Деньги пришлось списать. У остальных предпринимателей после этого пропало всякое желание инвестировать в науку. Кажется, только Олег Дерипаска продолжает финансировать проект исследования стволовых клеток (10 декабря «Институт стволовых клеток человека» провел публичное размещение 20% увеличенного уставного капитала в секторе ИРК ММВБ – «Ф.»)
Результативных проектов из профинансированных государством фондов еще не было?
– Конечно, нет. Первые выходы из стартапов начнутся через 4 года после начала инвестиций. А они сделаны в 2008 году. У «Никор» были успешные проекты и раньше, но на свои деньги. Так, в 2004 году мы профинансировали стартап в области телекома – интернет-провайдера широкополосного доступа «Искрателеком». А в 2007 году продали нашу долю фонду Russia Partners, увеличив вложенные инвестиции в 2,5 раза за 3 года.
Если бы не ваши региональные фонды, инновации, в которые вы инвестируете, имели бы перспективы?
– Нет, даже безотносительно кризиса. Для венчурной индустрии России все получилось относительно неплохо только потому, что именно в кризисный момент государство правильно – в несвойственной ему манере – вмешалось в процесс и выделило на венчур деньги. И не отобрало их в кризис. Эти деньги попали, что называется, в жилу. На фоне падения фондового рынка и всего рынка капиталов в нашем секторе «просадки» не произошло. Интерес к нему как к способу хеджирования длинных фондовых колебаний увеличился значительно. Плюс госкорпорация «Роснано» на прямые инвестиции получила 130 млрд рублей. Это тоже деньги в технологический сектор, только на поздних этапах развития проектов, когда строятся заводы. Получается, сектор технологических стартапов неплохо перескочил кризис. Наши капиталы тихо росли без уценки их упавшим фондовым рынком. И через два года некоторые из них будут представлены вновь окрепшей фондовой общественности на IPO.
Как вам удалось найти частные средства в венчурные фонды в кризис?
– В первые два фонда «Ай-Мэн Кэпитал» подняла деньги в феврале-мае 2009 года, в третий фонд – в октябре-ноябре 2009 года. Нам удалось найти трех среднего размера инвесторов на небольшие инвестиции порядка $10–15 млн от каждого. Гарантированную доходность мы обещать не имеем права, будучи управляющей компанией ПИФов (по воле чиновников работаем в формате закрытого ПИФа). Но рассчитываем на 20–25% годовых в среднем вне зависимости от конъюнктуры фондового рынка при горизонте фонда 6 лет.
Кто ваши инвесторы?
– Частные лица, аффилированные с банками второй сотни, бывшие средние по капиталу девелоперы. Скажем так – совладельцы бизнесов, которые видят ограниченность своего нынешнего формата существования. Но у них есть ресурс и желание, чтобы он работал по-разному. Не исключаю, что свою роль в появлении интереса у инвесторов сыграла политическая кампания, которую развернуло правительство. На фондовый рынок эти люди часть средств тоже отнесли. Но он сильно волатильный, большие риски. Венчурный бизнес для них в каком-то смысле является хеджем, поскольку не коррелирует с динамикой фондовых индексов, имеет свою логику роста стоимости активов, не связанную со спекулятивными играми с ценными бумагами. Но, конечно, без государственного финансового рычага рядом – той «морковки», на которую идут частные инвесторы, средства было бы привлечь нереально.
О какой «морковке» вы говорите?
– Государство инвестирует в наши региональные частно-государственные венчурные фонды столько же, сколько частные инвесторы. Но при этом оно соглашается на снижение своей доходности через опцион выкупа его паев по заранее назначенной цене. Структура активов фондов распределена так: 25% – средства федерального бюджета, 25% средства бюджета региона и 50% – вложения частных инвесторов.
Насколько эффективно госденьги работают в проектах?
– В целом, не очень. Как правило, управляющие компании принадлежат банкам или финансовым группам. А частные средства – деньги их учредителей. Но в любом случае они будут вынуждены когда-либо проинвестировать их в технологические стартапы. Конечно, если бы это были не кэптивные деньги, то они бы инвестировались быстрее, значит, эффект был бы выше. И все же они работают. Хотя в целом средств не так много, чтобы создать вторую Силиконовую долину.
Классические ФПИ работают при помощи commitments. А вы?
– На commitments могут работать только ориентированные на Россию фонды, которые созданы в офшорах, где действует англосаксонское право. У нас в стране в этом смысле довольно «деревянное» законодательство. В российском праве для ЗПИФов commitments нет по определению – паи надо выкупать, деньги платить сразу. До инвестиций в стартапы средства лежат на депозитах и в облигациях. По этому поводу, кстати, возникают серьезные трения с пайщиками как с квалифицированными инвесторами. Непросто договориться, в каких именно банках хранить средства. Мотивация пайщиков, аффилированных с банками, понятна. В целом, нам лучше быстрее инвестировать в качественные проекты.
Как обстоят дела в фондах, которые никоим образом не соотносятся с государством?
– Мне сложно судить. Но собираемость инвестиций во многом зависит от силы брэнда компании. Скажем, ХК «Интеррос» может вовлечь JP Morgan в совместный фонд на большие деньги. А управляющая компания «Ромашка» не сможет. Несмотря на кризис и общее снижение «температуры по больнице», кто-то успевает, кто-то нет. Это репутационный бизнес.
Ваш прогноз – как в ближайшее время будет развиваться сектор прямых инвестиций?
– В стране может появиться достаточно много новых привлекательных инвестиционных площадок для участников сектора. Например, консолидации в новых отраслях. Что касается области технологических инвестиций и венчура, то здесь происходят очень интересные вещи. К счастью, в России не удалось до конца задушить науку казначейским нефинасированием. На примере Новосибирского отделения Академии наук я вижу, как много там сохранилось в живом состоянии коммерциализируемого научного ресурса.

Методические рекомендации по управлению финансами компании



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Школа

Школа

Проверь свои знания и приобрети новые

Записаться

Самое выгодное предложение

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

А еще...


Опрос

Вы планируете менять работу в новом году?

  • Да, планирую 36%
  • Подумываю об этом 26.4%
  • Нет, пока никаких перемен 28%
  • Это секрет! 9.6%
Другие опросы

Рассылка



Вас заинтересует

© 2007–2016 ООО «Актион управление и финансы»

«Финансовый директор» — практический журнал по управлению финансами компании

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
Свидетельство о регистрации Эл №ФС77-43625 от 18.01.2011
Все права защищены. email: fd@fd.ru


  • Мы в соцсетях
×
Чтобы скачать файл, пожалуйста, зарегистрируйтесь

Сайт журнала «Финансовый директор» - это профессиональный ресурс для сотрудников финансовых служб и профессиональных управленцев.

Вы получите доступ не только к этому файлу, но и к другим статьям, рекомендациям, образцам регламентов и положений для управления финансами компании.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
Зарегистрируйтесь на сайте,
чтобы продолжить чтение статьи

Еще Вы сможете бесплатно:
Скачать надстройку для Excel. Узнайте риск налоговой проверки в вашей компании
Прочитать книгу «Я – финансовый директор. Секреты профессии» (раздел «Книги»)

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль